расстаться.
На лице девушки появилась грусть:
– А я ведь даже не знаю, как тебя зовут.
Комиссар опустил взгляд и тихо произнёс:
– И я тоже…
На полу заклубился серый туман и скрыл комиссара целиком.
Девушка оглядела пустую комнату и пообещала себе когда-нибудь найти этого странного человека с холодным взглядом голубых глаз и тщательно скрываемой болью в душе.
Глава 11
Переход прервался неожиданно и комиссар неподвижно завис в безвоздушном пространстве на орбите второй планеты в системе двойной звезды Сирис. На этой половине планеты сейчас был день и редкие кучевые и перистые облака в атмосфере не застилали белым покрывалом зелёные материки и голубые океаны, что представали во всей своей природной красе перед взглядом комиссара.
«Ну, как? – тихо спросил Теф, словно боясь спугнуть то чувство восторга, которое, по его мнению, сейчас должен был испытывать комиссар. – Потрясающе, правда?»
«Правда! – холодно ответил Поляков. – Потрясает твоя способность держать меня в открытом космосе без последствий!»
«А планета? Неужели не нравится?» – опешил Теф.
«Теф! Я оценил то, что ты хотел мне показать, но я бы предпочёл оказаться сейчас на твёрдой земле, – комиссар осторожно прикоснулся к животу. – И после того, как дамочка разрядила в меня свою палку, страшные рези чуть выше желудка отчего-то мешают наслаждаться красотой окружающего мира».
«Хорошо босс, – вздохнул Терафим. – Будет сделано!»
Переход был так быстр, что комиссар и не заметил, как оказался стоящим на тропинке посреди зелёного леса. В ветвях высоченных деревьев, что напоминали своим внешним видом земные сосны, играл ветер, а птицы и насекомые наполняли окружающее пространство пением, жужжанием и стрёкотом.
«Почти, как на Земле, – сказал Теф. – Теперь босс должен быть доволен».
«Угу, весьма, – буркнул комиссар. – Сосны, Солнце, лес!»
«Ну-у, – протянул Терафим, – фигурально выражаясь, конечно можно назвать двойную звезду Сирис – Солнцем, а приллу с корой, как у можжевельника и хвоей, как у лиственницы – сосной. Но учёные нас не поймут».
«Да, к чёрту этих учёных! – сквозь нарастающую боль бросил Поляков. – От людей с большим количеством знаний и полным отсутствием моральных принципов ничего хорошего ждать не приходится!»
«Мой босс знаком с кем-то из таких?» – хитро прищурился Теф.
Комиссар задумался и попробовал поискать в своей заблокированной памяти отчего слово учёный вызывает в нём такие нехорошие ассоциации. Ответа он так и не нашёл, но дал себе обещание обязательно разобраться в этом вопросе. Терафим прекрасно понял все переживания Полякова и с загадочной улыбочкой произнёс:
«Боссу придётся дойти до разгадки самому и я верю, что всё получится!»
Комиссар плотно сжал губы и молча пошёл вперёд по лесной тропинке. Мысли его зацепились за слово учёный и всё время петляли, то в одну, то в другую сторону, пробуя найти в памяти хоть какую-нибудь зацепку. И пока он мерял шагами расстояние, то заметил одну интересную особенность – стоило мысли поменять направление, как тропинка начинала поворачивать либо в одну, либо в другую сторону. Он остановился и обернулся – тропинка выглядела абсолютно прямой. Но стоило ему сделать пару шагов, как она начала забирать влево и идти по спирали. Он снова остановился и представил, что хочет поскорее попасть в дом целительницы Полии – боль в районе солнечного сплетения не унималась и начинала действовать на нервы. Комиссар собрал свою волю в кулак и, выкинув все остальные мысли из головы, уверенным шагом пошёл по тропинке. Один плавный поворот, затем другой и вот он уже стоит посреди леса перед домом, что всем своим видом напоминает большой гриб-переросток. Комиссар усмехнулся, но тут на него накатила слабость и он, опираясь на нагретую дневным светом белую каменную стену дома, добрался до входа и постучал в дверь. Ему никто не открыл, он тяжело опустился на землю около входа и прислонился спиной к деревянной двери. Перед его глазами был лес. Лучи местного светила пробивались сквозь кроны деревьев, ветер играл их ветвями, создавая ощущение дыхания и полноты жизни. Он сидел и смотрел на лес и ему казалось, что лес смотрит на него.
«Теф! Ты когда-нибудь думал о том, что лес живой?» – спросил он у своего напарника.
«Босс, я уверен в этом, – произнёс Теф без своих привычных шуточек. – Всё вокруг живое, даже камни… Деревья разговаривают друг с другом и с теми, кто может выйти на их уровень сознания».
«Значит, сказки про друидов, что мама и папа читали мне в детстве, не так уж и далеки от истины, – усмехнулся комиссар, вспомнив эпизод из своей жизни, как он маленький лежал с высокой температурой в постели, а мама, дав ему горькое лекарство, сидела рядом и читала книгу про волшебников. – Они умели говорить с лесом и с каждым деревом в отдельности…»
«Думаю, эти люди знали и понимали системы медленного разума, – сказал Теф. – Жаль, что другие забыли – меньше было бы проблем на твоей планете».
«В смысле? – не понял комиссар. – Что ты имеешь в виду?»
«Проблем с вырубкой деревьев и уничтожением животных видов, ради прибыли!»
«Всё ради денег, – с грустью в голосе согласился Поляков. – Так и преступления на Земле, в основном, совершаются из-за денег…»
«Это вопрос справедливого распределения ресурсов, – заметил Теф. – Нужно менять систему общественного устройства. Кстати, ты знал, что у технократов Териса военный коммунизм?»
«Как это? – опешил комиссар. – Мне казалось это утопия».
«А вот и нет! Нужно лишь повысить морально-этический уровень общества до нужного уровня».
Комиссар не пожелал спорить на темы общественного устройства и лишь вздохнул – боль выматывала и, казалось, выпивала все силы из его тела. Он закрыл глаза и провалился в сон.
Проснулся он от ощущения взгляда. Комиссар осторожно открыл глаза и увидел перед собой миловидную женщину в простой домотканой одежде. Её карие глаза с лучиками василькового цвета смотрели внимательно и с теплотой.
– Меня предупредили, что ты прибудешь сегодня, – голос её был мягок и звучал словно журчание ручейка.
– Я… – начал комиссар, но боль перехватила дыхание и он чуть не потерял сознание.
– Тихо-тихо, – она коснулась его своей мягкой ладошкой. – Знаю кто ты. Я – Полия, сейчас помогу тебе.
Полия была ниже комиссара на целую голову, но она легко подхватила его и поставила на ноги, чтобы затем помочь зайти в дом и устроиться на кровати в самой дальней комнате. Комиссар, несмотря на шум в ушах и темноту в глазах, хотел раздеться сам, но Полия остановила его и здесь, ловко сняв с него тёмно-синий костюм и ботинки и аккуратно сложив их рядом с кроватью.
– Ложись, я приготовлю травы, – она коснулась его плеч, мышцы комиссара сами по себе расслабились и он опустился на мягкую кровать.
Полия проверила, чтобы её гостю ничего не мешало удобно лежать и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Комиссар закрыл глаза и уснул.
Он был алхимиком. Не простым алхимиком. Алхимиком-кузнецом. Он ковал удивительные вещи и пользовался большим почётом и уважением среди местной знати. Его оружие было разящим и лёгким, а доспехи прочными. Но не это привлекало его в алхимии. Он искал ответы на совершенно другие вопросы. И видел в превращении элементов и материалов великий философский смысл жизни во всей вселенной. Минерал в его опытах менял свой цвет и свойства, приобретал новые и избавлялся от старых. Он верил, что – как внизу, так и наверху, как внутри, так и снаружи. Что, избавляясь от своих недостатков, мы приобретаем новые свойства, идущие к нам от самой вселенной. Но от него требовали всё больше оружия и доспехов. Требовали того, что убивало людей, что ломало их жизнь и делало несчастными. А ещё ему завидовали. Завидовали те, кто не хотел искать и ошибаться, кто закостенел в традициях, боясь новых знаний и новых вопросов. И тогда на него донесли в городской совет, обвинив в связях с дьяволом. Он был отлучён от веры, исключён из гильдии и на него объявили охоту. Город не был мал, но его окружали стены, а ворота на ночь запирались. Его преследовали по всему городу, пока не загнали на крепостную стену. Ворота в спасительную башню с тайным ходом оказались заперты
